Menu

История языков – в словах

0 Comment


История языков – в словах

(Данная статья написана по неопубликованным материалам интервью с этимологом А. О. Михаленко. Интервьюер – журналист М. А. Колесниченко. Основная часть материала легла в основу книги “Интересная этимология, или почему слова такие разные”. Происхождение слов и история языков, раскрываемая при помощи слов, – тема безумно интересная и сложная. Вот так легко, жонглируя словами разных языков, авторы объясняют, откуда суть произошли многие языки мира.)

Многие языки мира состоят в известной степени родства, что не является секретом для тех, кто изучал другие языки. Известно, что украинский близок к русскому, немецкий близок к английскому, французский как-то связан с португальским и т. д. Носители этих языков просматривают связи на всех уровнях, но из всех наиболее интересен лексический. На уровне лексики мы просматриваем немало параллелей: что в русском языке “человек”, то в украинском чоловік (формально людина), в польском – człowiek, в чешском – člověk что по-английски man “человек мужчина”, то в немецком Mann (или Mensch), в шведском – människa, man что во французском homme “человек мужчина”, то в итальянском uomo, в испанском – hombre, в португальском – homem. Очевидно, что сходства внутри названных групп языков (славянской, германской и романской, соответственно) не могут быть случайными.

– “Естественно, что современные славяне называют человека именно так, а не иначе. Все славяне происходят от одного древнего народа – праславян, у которых в качестве общего слова со значением “человек” выступало слово *čelověkъ (ещё ранее – * kelověkъ). Поэтому и у поляков он człowiek, и у чехов člověk, и у русских человек. Даже латыши имеют слово cilvēks “человек”, только оно заимствовано (в родственном литовском в том же значении слово žmogùs). У предков всех германцев (прагерманцев) также существовал свой древний язык – прагерманский, где словом *mann обозначали человека (прежде всего – мужчину). Все романские слова происходят от латинского homō “человек”. Тут всё просто. Но если копнуть глубже, то окажется, что на самом древнем уровне (праиндоевропейском) существовало общее слово *ǵʰmṓ, которое в результате различных мутаций дало латинское homō, а также германское *gumô “мужчина” (от него в английском сохранилось слово bridegroom “жених”, а в немецком – Bräutigam “жених”, от прагерманского * brūdigumô, где первая часть слова – от * brūdiz “невеста”, т. е. * brūdigumô у германцев – это, грубо говоря, “муж невесты”), вытесненное словом *mann. Последнее, в свою очередь, связано с русским словом “муж”, от праславянского *mǫžь (ср. польское mąż, чешское muž, болгарское мъж), а также санскритским (древнеиндийским) словом मनषय (manuṣya) “человек муж”. Само же слово *čelověkъ у праславян, как полагают этимологи, двусоставно: в нём выделяют основу *čelо-, сближаемую с русским “челядь”, и *-věkъ, что обычно переводят как “сила”. Сложное и неоднозначное славянское слово, его всяко трактовали.”

Наиболее же интересным представляется то, что языки сохраняют признаки родства не только в рамках групп, но и целых семей. Примером может служить, например, слово “волк”, которое помимо очевидного сходства с другими славянскими словами (польское wilk, чешское vlk, украинское вовк) сходно также с германскими словами с тем же значением – английским wolf и немецким Wolf…

– “Вообще-то пересечений ещё больше. Все славянские слова восходят к праславянскому *vьlkъ, все германские – к прагерманскому . Вместе с ними можно было бы упомянуть и древнеиндийское слово वक (vṛka), персидское گرگ (gorg) – от праиндоарийского *wŕka-, литовское vilkas и латышское vìlks, которые ближе всего к славянским когнатам (вместе с праславянским *vьlkъ эти слова восходят, как предполагают, к прабалтославянскому ). Довольно интересно, что в вымершем тохарском языке (так называемый тохарский Б) есть слово walkwe “волк” – от более ранней пратохарской формы *wälkʷë. Менее похожи на приведённые слова романские когнаты: французское loup, испанское и португальское lobo – от латинского lupus (вспомним латинское выражение homō hominī lupus est “человек человеку – волк”), далее от праиталийского *lukʷos. Древнегреческое λύκος (lúkos) “волк” тоже не сразу сюда припишешь. Тем не менее, все названные слова во всех названных языках (и не только в них) восходят к одному общему и наиболее древнему праиндоевропейскому слову *wĺkʷos “волк”, что доказывается компаративистами при помощи специальных сравнительных методов. Среди названий животных, известных людям ещё 5-6 тысяч лет тому назад, когда праиндоевропейский язык ещё существовал и был относительно един либо делился на некоторое число близких диалектов, сохраняются и поныне ответвления от таких слов, как *ǵʰans- “гусь” (отсюда древнегреческое χήν (khḗn), латинское anser, английское goose, немецкое Gans некоторые считают, что отсюда же пошли тюркские названия гуся: турецкое kaz, башкирское ҡаҙ, казахское қаз, киргизское каз – от пратюркского *Kāŕ, сюда же заимствованные чеченское гӏаз, ингушское гӏаж, адыгейское къаз с другой стороны, для тюркских языков реконструируют свой древний праалтайский корень *gāŕV-), *suH- “свинья” (отсюда древнегреческое ὗς (hûs), латинское sūs, санскритское सकर (sūkará), английское swine, немецкое Schwein, латышское sivēns), *h₁elh₁ēn “олень” (отсюда древнегреческое ἔλαφος (élaphos), древнеармянское եղն (ełn), современное армянское եղնիկ (ełnik), եղջերու (ełǰeru), литовское élnias) и т. д. Составляют целые словари таких слов.”

Интересно, что древнейшего праиндоевропейского языка никто не видел и не слышал, поэтому в точности никто не может сказать, как именно звучало слово “волк” или “гусь” в этом языке. Но с определённой степенью достоверности этимологи и лингвисты, занимающиеся сравнительно-историческим языкознанием, могут сказать, что они выглядели как *wĺkʷos и *ǵʰans-. Символ звездочки перед словами означает, что форма слова предполагается. И так “предполагается” целый древний язык, предок всех славянских, балтских, романских, германских, индоиранских, кельтских и многих других языков – праиндоевропейский. Слова современных языков стали ключом к языку вымершему, или, если быть точнее, трансформировавшемуся в современные индоевропейские языки. Но ведь на планете существуют другие группы и семьи языков!

– “И каждая из этих групп и семей тоже имеет свои признаки родства. Что касается, например, тюркских языков, то тут всё понятно. Носители турецкого понимают азербайджанцев, носители казахского понимают носителей каракалпакского языка и т. д. Несмотря на большое количество подгрупп тюркских языков (саянские, хакасские, огузские, кыпчакские, карлукские, горно-алтайские и др.), многие слова очень сильно похожи и сразу же распознаются, если знать, какие исторические фонетические чередования происходили в тех или иных тюркских языках. Так, турецкое слово kız “девочка”, очевидно, связано с азербайджанским qız, туркменским gyz, казахским қыз, башкирским ҡыҙ, татарским кыз с теми же значениями. Однако в булгарском чувашском языке в значении “девочка” используется слово хер, где все фонемы отличаются от соответствующих фонем в собственно тюркских (не огурских) языках. В пратюркском же существовала форма *Kɨŕ. В то же время тюрки по своему происхождению – алтайцы, а к алтайской макросемье языков относят также монгольские, тунгусо-манчьжурские языки, корейский и японский, следовательно, и в этих языках должны быть кое-какие следы родства с языками тюрков. Возьмём в качестве примера, турецкое слово öküz “вол, бык”. В пратюркском, следуя правилам уже тюркологии и её механизмов реконструкции, восстанавливается форма *öküŕ, которая немного напоминает монгольское слово үхэр, а также эвенское хөкэн, хөкөн “корова” и эвенкийское хукур “корова”. Для этих слов имеется общее реконструированное праалтайское слово *p`ŏk`i (-ŕV) (~-e). Скажу больше, это праалтайское слово имеет ещё более древнее состояние – праностратическое *pek-u-, от которого происходит в том числе праиндоевропейский корень *peḱu-, от которого происходят латинское pecū “скот”, санскритское पश (páśu) “скот”, английское fee “плата, сбор” (из древнеанглийского feoh “поголовье собственность”) и немецкое Vieh “скот”. Таким образом, связь существует и на уровне целых семей. Пока что можно говорить лишь о ностратических языках, которые объединяют алтайские, картвельские (грузинский), дравидийские (языки Южной Индии), индоевропейские, уральские (финно-угорские и самодийские языки), иногда также афразийские (берберо-ливийские, кушитские, омотские, семитские, чадские языки, а также древнеегипетский язык) и эскимосско-алеутские языки. Считается, что все эти языки разошлись более 10 тысяч лет назад.”

И во всех этих крупных языковых объединениях есть свои пересечения. Это довольно интересно… Жаль всё-таки, что полной картины нет: куда девать языки Америки, Центральной и Южной Африки, Австралии и Океании, а также многие изолированные языки Евразии?

– “Вот так можно дойти от банальной этимологии до сравнительно-исторического языкознания такого уровня. Надо отдать должное советскому языкознанию, наши учёные в этом направлении сделали больше, чем учёные на Западе. Они только сейчас начинают понимать, что Иллич-Свитыч, Долгопольский, Дыбо, Старостин и многие другие наши лингвисты, развивавшие ностратическую теорию, оказались правы. Все языки мира могут оказаться родственными, если продвинуться ещё на уровень глубже. Пока, правда, это тыканье пальцем в небо. За многие тысячи лет языки меняются неимоверно быстро, а слова в разных языках искажаются или устаревают едва ли не каждое столетие. Удастся ли дойти до истока и обнаружить хотя бы одно слово из самого древнего человеческого языка, сказать сложно. Пока такая перспектива кажется туманной. Всё же она есть. Языки за пределами “ностратического региона” тоже исследуются, и уже есть кое-какие зацепки, но о них речи не будет…”

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *